Интервью Эдуарда ФИЯКСЕЛЯ Национальному информационному центру по науке и инновациям
 

Справка: Фияксель Эдуард Аркадьевич, президент Ассоциации бизнес-ангелов Приволжского региона «Стартовые инвестиции», заведующий кафедрой венчурного менеджмента и кафедрой маркетинга Нижегородского филиала ГУ-ВШЭ, профессор, кандидат физико-математических наук

Насколько перспективно развитие консалтинга в области венчурных инвестиций в России? Будут ли появляться специализированные агентства, технологические брокеры, которые доводят проект до стадии инвестирования?

— Я думаю, что перспективно. Надо лишь учитывать, что разные проекты находятся на разных стадиях. Если проект на посевной стадии или стартап, у предпринимателей просто нет денег для того, чтобы нанять серьёзное консалтинговое агентство. Но если компания находится на стадии расширения или развития, у неё уже есть капитал и ей уже нужны подобные услуги.

В России сейчас остро ощущается нехватка инновационных менеджеров, которых можно попробовать заменить внешними консультантами. Они могут и разработать бизнес-план, и проконсультировать предпринимателей на разных этапах развития их компаний. Причём, услуги консалтинговых агентств востребованы, с одной стороны, разработчиками, а с другой, инвесторами, которые часто заказывают анализ заинтересовавшего их проекта. В общем, интерес к этой теме испытывают и те, и другие. Так что перспективы подобных посреднических агентств, я думаю, хорошие.

У нас в Нижнем Новгороде, к примеру, успешно работает американское инвестиционно-консалтинговое агентство Marchmont Capital Partners, которым руководит Кендрик Уайт. Сегодня количество предлагаемых этому агентству проектов во много раз превышает его возможности: оно одновременно может вести от трёх до пяти проектов, а к нему обращаются с десятками предложений.

Если проблема заключается в недостатке квалифицированного менеджмента, то позволяет ли нынешняя система образования готовить такие кадры в России?

— Не позволяет. Сейчас вся отечественная система образования рассчитана на трансформацию знаний, а нужна генерация знаний. Пока наша система образования работает следующим образом: товарищ профессор прочитал какую-то переводную книгу, причём написанную тем, кто вышел на пенсию и описывает то, что было, когда он ещё работал; дальше профессор несколько лет читает по этой книге лекции студентам, рассказывает то, что сам понял; студент понимает что-то своё из того, что понял товарищ профессор, и по окончании вуза, по прошествии ещё нескольких лет пытается применить это знание в своей работе. С момента, когда оно было создано, до момента, когда было применено, проходит десять-пятнадцать лет. Представляете, насколько эффективно такое знание? Трансформация знаний была хороша для сырьевой и индустриальной экономики, когда нам нужны были инженеры, которые умели читать чертежи и нажимать на нужные кнопки в машинах и т.д. Сегодня, если мы хотим перейти к экономике знаний, нужны совершенно другие принципы обучения, нужна генерация знаний.

Научный капитал нашей страны в основном создаётся в государственных НИИ. Какой у Вашей ассоциации опыт сотрудничества с ними?

— Плохой опыт, они ничем не хотят делиться, у них нет интереса. У государственных учреждений и организаций, у их руководителей нет никакого интереса к внедрению разработок в реальный сектор экономики.

Очень часто академическая наука (также и вузовская) — РАНтье. А это три с половиной тысячи НИИ и КБ, которые существуют за счёт государства. Я тоже выходец из НИИ. В «той жизни» я был кандидатом физико-математических наук, поэтому очень хорошо знаю эту среду. Хотя я там свой, когда я прихожу и разговариваю с ними, многие директора или замы по науке — люди, с которыми я учился или работал, — меня не отвергают как какого-то жулика, который хочет что-то у них украсть. Но при этом то, что я им предлагаю, им не надо, они откровенно говорят: «А зачем нам это нужно?».

Что может сделать государство, чтобы стимулировать инновационную активность?

— Внести изменения в законодательную базу. У автора должны быть права распоряжаться своей технологией и возможности её коммерциализации.

Если предположить, что новая четвёртая часть ГК, вступающая в силу с января 2008, решает эти проблемы cтанет ли проще создавать инновационный бизнес?

— Думаю, да. Например, разработчик через ту же ассоциацию бизнес-ангелов или консалтинговое агентство может найти заинтересованных партнёров, а далее с опорой на их ресурсы создаётся компания, где автор станет специализироваться на совершенствовании технологии, доведении её до стадии внедрения, а управлением бизнес-процессами будет заниматься профессиональный инновационный менеджер. Должна быть мотивация. Пока её не будет у конкретного дяди Васи, а не у какой-то сублимированной аморфной структуры — ничего не будет. Нужна только личная заинтересованность — такая, как у автора разработки. При этом государственные структуры, о которых мы говорили, должны быть экономически мотивированы на участие в процессе трансфера технологий. Это, в свою очередь, будет способствовать развитию рынка венчурного консалтинга, цель которого в объединении интересов авторов и инвесторов.

26 октября 2007

Максим Медведев, для STRF.ru